Священники о Рождественском посте

 

28 ноября для всех православных христиан наступает Рождественский пост. Что представляет из себя это время, как достойно встретить Рождество Христово, на что в первую очередь обратить внимание в своей духовной жизни, – обо всем этом размышляют священники Русской Православной Церкви.



Поделиться в соцсетях:

4 декабря — Введение во храм Пресвятой Богородицы

03 декабря 2018 г. Просмотров: 1915
Портал Азбука Веры, Православие.ru

СКАЗАНИЕ О ВХОДЕ ВО ХРАМ ПРЕСВЯТОЙ БОГОРОДИЦЫ И ПРИСНОДЕВЫ МАРИИ

В изложении свт. Димитрия Ростовского


Когда Пречистой Богоотроковице, Преблагословенной Деве Марии Богородице, исполнилось три года от рождения, святые праведные родители Ее, Иоаким и Анна, решились исполнить данный ими обет – отдать на служение Богу рожденное ими дитя. Созвали они в Назарет, где жили, всех своих родственников из царского и архиерейского рода, – ибо сам праведный Иоаким был из царского рода, супруга же его, святая Анна, была из рода архиерейского, – а также хор непорочных дев; приготовили много свечей и окружили Пречистую Деву Марию царским благолепием, как все сие свидетельствуется святыми отцами.

 

Святый Иаков, архиепископ Иерусалимский, от лица Иоакима, говорит так:

– Позовите непорочных дочерей Еврейских, чтобы они взяли горящие свечи.

От лица праведной Анны, святой Герман, патриарх Цареградский, говорит:

– Я выполняю пред Господом тот обет, какой высказала в состоянии скорби, и для этого собрала хор дев со свечами, созвала священников, пригласила сродников, говоря всем: радуйтесь все со мною, ибо я теперь явилась матерью и родительницею, приводя свою Дочь не к царю земному, но к Богу, Царю Небесному.

О царском же украшении Богоотроковицы святой Феофилакт, архиепископ Болгарский, говорит:

– Надлежало, чтобы введение Божественнейшей Отроковицы было достойно Ее, чтобы такой пресветлой и многоценной Жемчужины не касалась убогая одежда; следовало именно царскою одеждою одеть Ее, для наибольшей славы и украшения.

Так устроив все, что надлежало к честному и славному введению, они отправились в путь, ведущий от Назарета до Иерусалима в течение трех дней.

Достигнув города Иерусалима, они торжественно вошли в храм и повели туда одушевленный храм Божий, трехлетнюю отроковицу, Пречистую Деву Марию. Впереди Нее шел хор девиц, с зажженными свечами, как свидетельствует святой Тарасий, архиепископ Константинопольский, который влагает в уста святой Анны такие слова:

– Начните (шествие), девы, носящие свечи, и предшествуйте мне и Богоотроковице.

Святые же родители, один с одной стороны, другая с другой, взяв за руки данную Богом Дочь свою, с нежностию и честию вели ее между собою. За ними радостно следовало все множество родственников, соседей и знакомых, держа в руках свечи и окружая Пречистую Деву, как звезды светлую луну, на удивление всему Иерусалиму. Святый Феофилакт описывает это таким образом:

– Забывает Дочь дом отца и приводится к Царю, возжелавшему красоты Ее, – приводится не без почести и не без славы, но с торжественными проводами. Вот выводится Она из отеческого дома со славою, при всеобщем рукоплескании Ее выхождению; родителям Ее последовали родственники, соседи и все, кто любил их; отцы сорадовались отцу, матери сорадовались матери; отроковицы и девы, со свечами в руках, предшествовали Богоотроковице. Весь Иерусалим, как некоторый звездный круг, сияющий с луною, собрался смотреть эти небывалые проводы и видеть трехлетнюю Отроковицу, окруженную такою славою и почтенную преднесением свечей. И не только граждане земного Иерусалима, но и небесного – святые Ангелы – стеклись видеть преславное введение Пречистой Девы Марии и, видев, удивлялись, как сие воспевает Церковь: «Ангели вхождение Пречистыя зрящи, удивишася: како Дева вниде во святая святых».

Соединившись с видимым хором непорочных дев, невидимый хор безплотных чинов шел, совводя Пречистую Деву Марию во Святое Святых и, по повелению Господню, окружая Ее, как избранный сосуд Божий. Об этом святой Георгий, архиепископ Никомидийский, говорит так:

– Родители уже вели к дверям храма Деву, окруженную Ангелами, при совместном радовании всех небесных сил. Ибо Ангелы, хотя и не знали силы тайны, однако же, по повелению Господню, служили при входе Ее во храм. Итак, они во первых, удивлялись, видя, что Она будет драгоценный сосуд добродетелей, что Она носит признаки вечной чистоты и имеет такую плоть, которой никогда не прикоснется никакая греховная скверна, а во вторых, исполняя волю Господню, совершили служение, которое им было повелено.

Так, с честию и славою не только людьми, но и Ангелами была введена в храм Господень Пренепорочная Отроковица. И достойно: ибо если ветхозаветный ковчег, носивший в себе манну, который служил только прообразом Пресвятой Девы, внесен был в храм с великою честию, при собрании всего Израиля, то тем с большею честию, при собрании Ангелов и человеков, должно было совершаться введение во храм того самого одушевленного кивота[2], который имел в себе манну – Христа, – преблагословенной Девы, предназначенной в Матерь Богу.

При внесении ветхозаветного кивота в храм Господень, впереди его шел царь земной, царствовавший тогда над Израилем, Богоотец Давид; а при введении в храм Божий сего одушевленного кивота, Пречистой Девы, предшествовал не земной царь, а Небесный, Которому мы каждый день молимся: «Царю небесный, утешителю, душе истины». Что сей именно Царь предводительствовал этой Дщери царской, об этом святая Церковь в нынешних песнопениях свидетельствует так: «во святых святая, святая и непорочная Святым Духом вводится»[3]. При внесении ковчега были музыка и пение, ибо Давид велел начальникам левитов поставить певцов, чтобы они играли на органах[4], псалтирях[5], кимвалах[6] и гуслях[7], и воспевали радостные песни; при введении же Пресвятой Девы содействовали веселию не земная музыка и пение, но пение Ангелов, невидимо при сем присутствовавших. Ибо они, при входе Ее во Святое Святых на служение Господу, воспевали небесными голосами, что и воспоминает ныне Церковь, которая поет в кондаке[8]: «Благодать совводяще, яже в Дусе божественном, юже воспевают Ангели Божии: сия есть селение небесное». Впрочем, введение Пречистой Богородицы во храм представляется и не без человеческих песнопений. Ибо праведная Анна (в слове святого Тарасия) говорит идущим впереди девам:

– Воспойте Сию хвалебною песнию, пойте Ей под звуки гуслей, воскликните Ей песнь духовную, прославьте Ее на десятиструнном псалтири.

Это же вспоминает Церковь, говоря: «Радуются Иоаким и Анна Духом, и девственнии лицы Господеви поют, псаломски воспевающе, и чтуще Матерь Его»[9].

Отсюда открывается, что хор девственниц, предшествовавших тогда Пречистой Деве, пели некоторые песни из псалмов Давида.

Согласно с этим, и составитель нынешнего канона говорит означенным девам: «Начинайте, девы, и воспойте песни, руками держаще свещы»[10].

Сами же святые праведные родители Иоаким и Анна, по свидетельству святого Тарасия, имели на устах своих такую песнь праотца Давида: «Слыши, дщерь, и смотри, и приклони ухо твое, и забудь народ твой и дом отца твоего. И возжелает Царь красоты твоей» (Пс.44:11-12).

На встречу этому славному введению Богоотроковицы, по рассказу Феофилакта, вышли священники, служившие во храме, и с песнопениями встретили Пресвятую Деву, имевшую быть Материю Великого Архиерея, прошедшего небеса[11]. Приведя Ее ко дверям храма, святая Анна, (как пишет святой Тарасий), говорила так:

– Иди, Дщерь моя, к Тому, Кто мне даровал Тебя; иди, Священный Кивот, к милостивому Владыке; иди, Дверь Жизни, к милосердому Дателю; иди, Ковчег Слова, к храму Господню; войди в церковь Господню, Радость и Веселие мира.

Захарии же, как пророку, архиерею и сроднику своему[12], она сказала с Иоакимом:

– Приими, Захария, чистую сень; приими, священник, непорочный Ковчег; приими, пророк, Кадильницу невещественного угля; приими, праведный, Духовное Кадило.

И еще праведная Анна, как повествует святой Герман, сказала первосвященнику:

– Приими, пророк, Дочь мою, данную Богом; приими и, введши, посади Ее на горе святыни, в приготовленном Божием жилище, ничего не допытываясь, до тех пор, пока Бог, призвавший Ее сюда, не откроет окончательно Своей воли о Ней.

Было там, – пишет блаженный Иероним, – пятнадцать ступеней на церковном входе, по числу пятнадцати степенных псалмов, ибо на каждой из этих ступеней всходившими для служения священниками и левитами был пет отдельный псалом[13]. Вот поставили праведные родители пренепорочную отроковицу на первой ступени. Она тотчас весьма скоро пошла сама собою по прочим ступеням, никем не ведомая и не поддерживаемая; поднявшись на самую верхнюю ступень, Она стала, укрепляемая невидимою силою Божиею. Удивились все, увидев трехлетнюю отроковицу, поднявшуюся по этим ступеням так скоро, а особенно дивился этому великий первосвященник Захария и, как пророк, по откровению Божию, проразумевал будущее сей Девы, ибо он, по словам Феофилакта, был объят Духом. Также и святой Тарасий касательно этого говорит, что Захария, исполнившись Святого Духа, воскликнул:

– О, чистая Отроковица! О, Дева, незнающая соблазна! О, Девица прекрасная! О, украшение жен! О, краса дочерей! Ты благословенна между женами! Ты в высшей степени прославлена чистотою, Ты запечатлена девством, Ты – разрешение клятвы Адама!

Держа Отроковицу, Захария, говорит святой Герман, с радостным духом ввел Ее во Святая Святых[14], говоря Ей так:

– Иди, исполнение моего пророчества, иди совершение Господних обетований, иди, запечатление завета Его, иди, обнаружение Его совета, иди, исполнение тайн Его, иди, зерцало всех пророков, иди, обновление обветшавших грехами, иди, Свет лежащих во тьме, иди, новейший Божественнейший Дар. Войди теперь в нижнюю часть храма Господа своего, доступную человекам, а чрез немного времени – в горнюю и неприступную для них.

Отроковица, веселясь и весьма радуясь, шла в дом Господень, как в чертог, ибо хотя и была мала возрастом, всего только трех лет, но была совершенна по благодати Божией, как предъузнанная и предъизбранная Богом прежде сложения мира.

Так Пречистая и Преблагословенная Дева Мария введена была в храм Господень. При этом первосвященник Захария совершил необычайное и для всех удивительное дело: он ввел отроковицу в самую выстроенную скинию, называемую «святая святых», которая была за второю завесою и где был ковчег завета, обложенный со всех сторон золотом, и херувимы славы, осеняющие очистилище (Евр.9:3-5), куда нельзя было входить не только женщинам но даже и священникам, а мог туда входить только первосвященник, однажды в год. Там первосвященник Захария отвел Пречистой Деве место для молитвы. Всем же прочим девам, живущим во храме, по свидетельству св. Кирилла Александрийского и св. Григория Нисского, отводилось место для молитвы между церковью и алтарем[15]. Ни одной из этих дев никаким образом нельзя было подходить к алтарю, ибо это строжайше запрещалось им первосвященниками; Пречистой же Деве, со времени введения Ее, не было запрещено ежечасно входить во внутренний алтарь, за вторую завесу и молиться там. Сделано было это первосвященником по таинственному вразумлению Божию, о чем святой Феофилакт говорит так:

– Первосвященник, быв тогда вне себя, объятый Духом Божиим, понял, что эта отроковица – вместилище Божественной благодати и что Она более его достойна всегда предстоять пред Лицом Божиим. Вспомнив сказанное в законе о ковчеге, что ему назначено находиться во Святом Святых, он тотчас понял, что это преднаписано было относительно сей Отроковицы, нисколько не усомнившись и не остановившись, дерзнул, вопреки закону, ввести Ее во Святое Святых.

Как говорит блаженный Иероним, праведные родители Иоаким и Анна, вручив дитя свое воле Отца Небесного, принесли дары Богу, жертвы и всесожжения, и, получив благословение от первосвященника и всего собора священников, возвратились, со всеми своими сродниками, домой и устроили там пир, веселясь и благодаря Бога. Преблагословенная же Дева, с начала жизни своей в доме Господнем, отдана была в помещение для девиц, ибо храм Иерусалимский, построенный Соломоном и потом разрушенный и выстроенный снова Зоровавелем[16], имел, много жилых помещений, как пишет Иосиф, древний иудейский историк[17]. Вне, к стенам храма пристроены были каменные здания, числом тридцать, отдельные одно от другого, просторные и очень красивые, на них были другие здания, на других третьи, так что общее число их было девяносто, и они имели все удобства для жительства в них. Высота, их равнялась высоте храма; они были как бы столпы, извне поддерживающие его стены. В этих зданиях находились помещения для разных лиц; отдельно жили девы, посвященные на служение Богу до времени; отдельно жили вдовицы, давшие обет Богу хранить чистоту свою до смерти, как пророчица Анна, дочь Фануилова; отдельно обитали мужи, называвшиеся назореями[18], подобно инокам, жившие безбрачно. Все эти лица служили Господу при храме и получали пропитание от доходов храма. Остальные здания отведены были для пребывания странников и пришельцев, приходивших издалека на поклонение в Иерусалим.

Трехлетняя отроковица, Пречистая Дева Мария, как сказано, была отдана в помещение для девиц, при чем к Ней приставлены были девицы, по летам более взрослые и искусные в писании и рукоделии, чтобы Богоотроковица с младенчества научилась и писанию и рукоделию вместе. Святые родители, Иоаким и Анна, часто посещали Ее; Анна, как матерь, особенно часто приходила посмотреть на свою Дочь и поучать Ее. По свидетельству святого Амвросия и историка Георгия, Дева скоро научилась Еврейскому ветхозаветному писанию в совершенстве, – и не только Писанию, но и рукоделию хорошо научилась, как говорит о том святой Епифаний:

– Она отличалась силою ума и любовью к учению; не только поучалась в Священном Писании, но и упражнялась в прядении шерсти и льна и в шитье шелком. Благоразумием своим Она удивляла всех; занималась преимущественно такими трудами, которые могли бы быть потребны священникам в служении при храме; рукоделью этому Она так научилась, что им могла впоследствии, при Сыне своем, добывать себе пропитание; Она своими руками сделала Господу Иисусу хитон, не сшитый, но весь тканый.

Пречистой Деве (говорит тот же Епифаний), как и другим девицам, обычная пища подавалась от храма; но ее съедали нищие и странники, ибо Она, как воспевает Церковь, питалась хлебом небесным. Святый Герман говорит о Ней, что Она пребывала обыкновенно во Святом Святых, принимая сладкую пищу от Ангела; а святой Андрей Критский[19] так говорит:

– Во Святом Святых, как в чертоге, Она принимала необычайную и нетленную пищу.

При этом предание присоединяет, что Пречистая Дева часто пребывала во внутренней скинии, бывшей за второю завесой и называемой «Святое Святых «, а не в обычном помещении для дев при храме, – потому что хотя ей место для жительства было уготовано в этом помещении, но на молитву не запрещено было ходить во Святое Святых. Пришедши в совершенный возраст, Она, с юных лет научившись священному Писанию и прилежно занимаясь рукоделием, еще больше упражнялась в молитве, и целые ночи и большую часть дня имела обыкновение проводить в молитве. На молитву входила во Святое Святых, для рукоделья же возвращалась в свое жилище, ибо, по закону, нельзя было во Святом Святых что-либо делать или что-нибудь внести туда. И большую часть жизни своей Она проводила в храме, за второю завесою, во внутренней скинии, на молитве, а не в отведенном Ей жилище, за рукодельем. Потому-то всеми учителями Церкви согласно говорится, что Пречистая Дева, до двенадцатого года, всю свою жизнь провела во Святом Святых, так как оттуда редко выходила в свое помещение.

Какова же была жизнь Ее в младшем возрасте, это описал Иероним так:

– Блаженная Дева, еще в детстве и младенчестве своем, когда была при храме с прочими, однолетними Ей девицами, жизнь свою проводила по строгому порядку, от раннего утра до третьего часа дня стояла на молитве; от третьего до девятого упражнялась в рукоделье или чтении книг; от девятого часа снова начинала свою молитву, и не прекращала ее до тех пор, пока не являлся Ей Ангел, из рук которого Она обыкновенно принимала пищу. Так все более и более возрастала Она в любви к Богу[20].

Такого рода была жизнь Ее в детстве, когда Она еще жила с девами – сверстницами. В то время, как день ото дня Она возрастала и укреплялась духом, совершенствовалась она и в подвигах и укреплялась в молитве и трудолюбии, восходя от силы в силу, до тех пор, пока не осенила Ее сила Всевышнего. А что являлся Ей Ангел и приносил пищу, это видел своими глазами первосвященник Захария, о чем рассказывает святой Григорий Никомидийский, говоря:

– В то время, как Она, день ото дня, росла, с летами возрастали в Ней и дары Святого Духа, и Она пребывала в общении с Ангелами. Это и Захария узнал; ибо когда он, по обычаю священническому, был в алтаре, то увидел, что кто-то необычайного вида, беседует с Девою и подает Ей пищу. Это был явившийся Ангел; и удивился Захария, размышляя в себе: что это за новое и необычайное явление? Видом подобен Ангелу, и говорит со святою Девицею; бесплотный по образу приносит пищу, питающую плоть, невещественный по природе подает Деве вещественную корзину. Ангельское явление здесь бывает одним только священникам, и то не часто; к женскому же полу, да еще к такой юной Девице, пришествие Ангела, видимое теперь, совершенно необычайно. Если бы Она была из числа замужних, и, одержимая недугом неплодства, молилась о даровании Ей плода, как молилась некогда Анна, я не удивился бы тому явленно, которое вижу, но Девица не просит об этом[21]; Ангел же всегда, как и теперь вижу, является Ей, отчего я прихожу в еще большее удивление, ужас и недоумение, что будет из этого? Что благовествовать приходит Ангел? И какого свойства приносимая им пища? Из какого хранилища она берется? И кто приготовил ее? Какая рука сделала этот хлеб? Ибо Ангелам несвойственно заботиться о требованиях плоти; если и многие были питаемы ими, однако пищу эту приготовляла человеческая рука. Ангел, служивший Даниилу, хотя и мог бы, силою Всевышнего, не чрез кого-либо другого, а сам собою исполнить то, что ему было повелено, однако послал для сего Аввакума с сосудами, чтобы не устрашили питаемого необыкновенное видение Ангела и необычная пища. Здесь же к Отроковице приходит сам Ангел, – дело, полное таинственности, относительно которого я недоумеваю; Она в младенчестве сподобилась таких даров, что Ей служат бесплотные. Что это такое? Не на Ней ли сбудутся предсказания пророков? Не Она ли цель нашего ожидания? Не от Нее ли приимет естество хотящий придти спасти род наш? Ибо тайна эта предсказана еще прежде, и Слово ищет Ту, которая могла бы послужить тайне. И ужели не другая предъизбрана послужить этой тайне, а именно сия Девица, на которую смотрю. Как счастлив ты дом Израилев, из которого прозябло такое семя! Как счастлив ты, корень Иессеев, из которого произошла эта ветвь, имеющая произвести миру цвет спасения! Как счастлив и я, наслаждающийся таким видением и приготовляющий эту Деву в невесту Слову.

Это слова Георгия Никомидийского. Подобно ему говорит Иероним:

– Каждый день посещали Ее Ангелы, и если бы меня спросил кто-нибудь: как Пречистая Дева проводила там время юности, – я отвечал бы: сие известно Самому Богу, да Архангелу Гавриилу, неотступному Ее хранителю, с прочими Ангелами, часто приходившими к Ней и с любовию беседовавшими с Нею.

Пребывая таким образом с Ангелами во Святом Святых, Пречистая Дева пожелала вечно жить в Ангельской чистоте и неврежденном девстве. По свидетельству святых учителей: Григория Нисского, Иеронима и других, Дева сия – первая обручила свое девство Богу, ибо в Ветхом Завете необычно было девам не вступать в брак, так как супружество было в большем почете, чем девство. Пречистая же Дева первая в мире предпочла девство супружеству и, уневестившись Богу, служила Ему чистым девством своим день и ночь. Пресвятой Дух, благоволением Бога Отца, готовил в Ней вместилище Богу-Слову. Да будет же Пресвятой, Единосущной и Нераздельной Троице слава и благодарение; Пречистой же Владычице нашей Богородице, Приснодеве Марии, честь и хвала от всех родов во веки. Аминь.
 



СЛОВО НА ДЕНЬ ВВЕДЕНИЯ ВО ХРАМ ПРЕСВЯТОЙ БОГОРОДИЦЫ

 

Введение во храм Пресвятой Богородицы. Панселин, XIII век. Карея, Афон
Введение во храм Пресвятой Богородицы. Панселин, XIII век. Карея, Афон
Слыши дщи и виждь и приклони ухо твое, и забуди люди твоя и дом отца твоего. И возжелает царь доброты твоея: зане той есть Господь твой. И поклонишися ему.
Псал. XLIV. 11 и 12.

 

Дивный в судьбах своих Бог, дабы облаженствовать сущия от Него бытия высочайшим и непостижимым блаженством, от века положил соединить естество свое с естеством человеческим, в лице единороднаго Сына своего: дабы, чрез Него простирая сие соединение и на все исполнение Церкви, которая, по закону вочеловечения, есть тело Его, и таким образом срастворяя и как бы взаимно изравнивая всяческая Божества с ничтожеством всяческих, в смотрение исполнения времен (Еф. I. 10), как говорит Апостол, возглавити всяческая о Христе, яже на небесех и яже на земли в Нем, да будет, наконец – Бог всяческая во всех (1 Кор. XV. 28). Сие великое определение вечнаго совета, или, по Апостолу, сию тайну, хотя сокровенную от век и родов (Кол. I. 26), хотя и ныне явленную токмо святым и, даже в самом откровении своем, еще носящую на себе седмь печатей, издревле впрочем открывал Дух Святый Своим таинникам, а чрез них и всему человечеству по толику, по колику ея постепенно возрастающее разумевание долженствовало соответствовать и споспешествовать ея постепенному исполнению. Так один из Пророков, видев человечество уже прошедшее дни младенчества и под пестунством закона возраставшее в то исполнение лет, когда оно долженствовало соделаться способным к предуставленному обручению своему с Божеством и рождению безлетнаго чада, представляет Сына Божия царем грядущим на брак, и, восприяв на себя лице невестоводителя или друга женихова, как бы с нетерпением убеждает человеческую природу – не отдалять более сего блаженнаго союза изменою и непокорностию, но предаваться ему со всею искренностию и верностию. Слыши дщи и виждь и приклони ухо твое, и забуди люди твоя и дом отца твоего. И возжелает царь доброты твоея.

Долго еще сей Божественный глас отзывался в Церкви, как в пустыне, и, повидимому, не находил для себя отверстаго уха. Человечество не имело дерзновения торжественно изыти во сретение Божеству. – Что было бы с нами, еслибы не сердце благословенныя Девы Марии отверзлось невместимому глаголу воплощения, еслибы не безпредельная преданность ея в волю Божию отвещала небесному вестнику: се раба Господня: буди мне по глаголу твоему(Лук. I. 38)? Она неограниченно вручила Себя желанию Царя царей – и обручение Божества с человечеством на веки совершилось.

Отселе можем мы усматривать, христиане, каким образом толь частное, повидимому, происшествие – введение во храм и посвящение Богу трилетныя девы – становится предметом всеобщаго торжества в Церкви. Сие приключение младенчествующия Богоневесты есть некий начаток Ея обручения Святому Духу и потому, некоторым образом, первый залог обручения всего человечества Божеству. Правда, сия тайна еще глубоко долженствовала быть в ней сокрыта в сие время, подобно как цвет в своем семени; но Провидение, дабы показать непогрешительность путей своих, не редко предваряет существенныя свои действия некоторыми знаменательными событиями, вразумляющими о будущем: и благочестивое предание говорит, что, при самом введении Пресвятыя Девы во храм, она была уже оглашаема оными Пророческими словами: слыши дщи и виждь и проч.

Ныне, во дни совершения древних начатков и предзнаменований, желаете ли вы яснее видеть славу настоящаго торжества? – Последуйте указанию Пророка. Приведутся, говорит он далее, приведутся Царю девы во след Ея (Пс. XLIV. 15). Не видите ли теперь, что приведение Пресвятыя Девы к Царю царей есть начало великаго торжественнаго шествия, в котором все чистыя, целомудренныя души за Нею последуют; что настоящее торжество, по намерению Церкви, есть часть и продолжение онаго великаго шествия; что желающие участвовать в настоящем торжестве должны присоединиться к одному торжественному шествию, облекшись в качества сообразныя образу великия Ликоначальницы онаго: девы во след Ея?

Дабы не закоснеть нам, христиане, в священном шествии сем и не остаться токмо праздными зрителями чуждаго праздника, обратим мы к душе нашей оное Пророческое воззвание: слыши дщи и виждь и приклони ухо твое, и забуди люди твоя и дом отца твоего. И возжелает Царь доброты твоея: зане той есть Господь твой. И поклонишися Ему.

 

Дева Мария перед Первосвященником. Введение во храм Пресвятой Богородицы. Панселин, XIII век. Карея, Афон (фрагмент)
Дева Мария перед Первосвященником. Введение во храм Пресвятой Богородицы. Панселин, XIII век. Карея, Афон (фрагмент)
И во-первых признай здесь, христианская душа, вечное право, по которому ты принадлежишь Царю царей, да приведешися к Нему повиновением и любовию.Возжелает Царь доброты твоея: зане той есть Господь твой.

 

В царствии человеческом показалось бы странным, еслибы кто в самом доме и в присутствии царя своего вошел в изследование о его правах над подданными: не есть ли некоторая дерзость и в сем доме, и в сем хотя невидимом, но тем не менее близком и неотступном присутствии Царя царей, разсуждать о вечном праве господства Его над нами? Но что делать с человеками, которые благоговеют пред величеством человеческим, а отметаются господства, и не трепещут славы (Иуд. 8) Божией? Толь многия надменныя помышления, толь многия своевольныя желания, толь многия дела, в забвении Бога совершаемыя, не говорят ли громче, нежели оныя обличаемыя Давидом устны льстивыя и язык велеречивый: кто нам Господь есть (Пс. XI. 4 и 5)? О еслибы могли мы хотя несколько утишить сей возмутительный вопль исповеданием и ощущением Божия над нами господства!

Бог есть Господь наш по праву сотворения, Господь по праву своего в нас образа, Господь по праву искупления, Господь по праву непрестаннаго хранения и промышления благодатнаго.

Бог есть Господь наш по праву сотворения. – Если мы почитаем собственностию дом, который созидаем, или сад, который насаждаем; то не без сравнения ли большее право имеет Бог, как собственностию Его, располагать всем, что мы имеем и что есмы? Еслибы дела рук наших могли состязаться с нами о нашей власти над ними, подобно как некоторые из нас хотят состязаться с Богом о пределах Его над нами владычества; то и дом наш мог бы сказать, что не мы произвели древо и камение, в котором обитаем, и сад наш, – что не мы возрастили плоды, которые собираем. Но ты что имаши, о человече, егоже неси приял (1 Кор. IV. 7) от Бога? Откажись хотя на минуту от даров Того, Котораго владычество над тобою желал бы ты ограничить; возврати то, что приял: что же осталось? – ничтожество и, что еще хуже ничтожества – грех, разоряющий создания Божии!

Бог есть Господь наш по праву своего в нас образа. – Как мы полагаем свою печать или на такия вещи, которыя утверждаем в нашу собственность, или на такия, которыя желаем сокрыть от других: так Бог запечатлел человека своим образом, как свою собственность, которую бы никакое существо не дерзало себе присвоять, и как рукописание, котораго бы никто не отверзал кроме единороднаго Сына Божия. Хотя же человек сокрушил сию священную печать, обнажил сокрытую в себе тайну познания добра и зла и Божественную собственность продал под грех; но еще сохраняются и ныне в естестве человеческом некия, так сказать, сотрения Божественной печати, некие останки образа Божия, и сохраняются для того, чтобы по сим знамениям человек вновь усвоен был Богу и запечатлен для Него. В человеке непорочном образ Божий был источником блаженства, – в человеке падшем он есть надежда блаженства. Он есть самое основание человеческаго естества, которое хотя ныне засыпано прахом и сокрыто в земле, но которым однако держится все здание. Дабы лучше уразуметь отношение наше к Богу посредством Его в нас образа, представим себе образ тела, помощию окружающаго света начертаваемый тению его на земле. Что была бы сия тень без тела и света? – сие-то есть перстный человек без силы и света Божия!

Бог есть Господь наш по праву искупления. – Случается, что мы, желая удержать за собою любимую собственность, на которую право у нас оспоривают, соглашаемся вновь приобрести ее куплею – и жертвуем другою собственностию несправедливым притязаниям, дабы обезпечить себе обладание тем, что любим. Так безконечная любовь Божия дивным образом усугубляет вечное право свое над нами, в безпримерном деле нашего искупления. Человек не восхотел принадлежать Богу; похитил себя у Бога; отвергся господства Божия; возмечтал сам для себя быть господом и богом. Обличен святотатец и крамольник нелицеприятным правосудием, осужден и предан вечной смерти. Но любовь не хощет потерять человека. Она предприемлет отъять его у ада и вновь усвоить его себе паче прежняго. Искупляет преступника от клятвы законныя (Гал. III. 13), и как? – соделавшись сама клятвою; стяжавает возвратно проданнаго под грех, и какою ценою стяжавает? – не истленным сребром или златом, но честною кровию, яко агнца, непорочна и пречиста Христа (1 Пет. I. 18 и 19). О непостижимое господство любви, которая, дабы преобладать нами, предает нам саму себя; и приобретает нас для того, чтобы вся нам дарствовать! Христиане! Господь не мог соделать для вас большаго блага, как то, что вы несте свои (1 Кор. VI. 19).

Бог есть Господь наш по праву непрестаннаго хранения и промышления благодатнаго. – Воззвание человека из ничтожества, его возвеличение образом Божиим и возстановление падшаго – составляют, по мнению сынов человеческих, древния права Божия над нами владычества, которыя мы можем более чтить благоговейным воспоминанием, нежели ощущать в силе и действии. Но что глаголет Сын Божий? – Отец мой доселе делает, и Аз делаю (Иоан. V. 17). Для вечнаго нет прошедшаго: все и всегда настоящее. Все существует токмо непрестанным действием Сущаго. Человек может оставить свое дело; поелику он не творит, а токмо претворяет готовое; но Бог еслибы отвратил только взор от своих творений, то их бы не осталось. Отвращшу тебе лице возмятутся, и исчезнут (Пс. CIII. 29). Далеко ли убо нам искать Тебя, Господи! Если мы только не исчезаем, то и сие уже служит знамением того, что лице Твое обращено к нам. Возгарается ли в нас чистое желание? Совершается ли нами благое дело? – Ты действуешь в нас и еже хотети и еже деяти о благоволении (Фил. II. 13). Возникает ли добрая мысль? – мы не довольны есмы и помыслити, что доброе от себе, яко от себе, но довольство наше от Тебе есть (2 Кор. III. 5). Минуют ли нас опасности, прискорбия растворяются утешением, побеждаются искушения? – Ты не оставляеши нас искуситися паче, еже можем: но твориши со искушением и избытие (1 Кор. X. 13). О, как чудились бы мы, христиане, каждую минуту, еслибы довольно имели проницания, дабы открывать тайные следы правления Божия во всем, что с нами случается и нас окружает!.. Некогда пророк Елисей, желая успокоить малодушие отрока своего, боявшагося врагов, молился: Господи, отверзи ныне очи отрока, да узрит. И отверзе Господь очи его, и виде: и се гора исполнь коней, и колесница огненна окрест Елисея (4 Цар. VI. 17). Еслиб и ныне вера отверзла очи духа нашего, – мы узрели бы окрест себя все небесныя силы подвигнутыми для охранения безопасности нашей и для споборствования нам противу царства тьмы, – так! все небесныя силы; ибо не вси ли суть служебнии дуси в служение посылаеми за хотящих наследовати спасение (Евр. I. 14)? Даже тот, кто не смеет, верить ничему, чего не осяжет, – и тот при постоянном наблюдении за всеми событиями, подобно Фоме, не долго будет ожидать случая, чтобы, ощутив близость, исповедать истину являющагося повсюду владычества Бога и Христа: Господь мой и Бог мой (Иоан. XX. 28).

 

Введение во храм Пресвятой Богородицы. Панселин, XIII век. Карея, Афон (фрагмент)
Введение во храм Пресвятой Богородицы. Панселин, XIII век. Карея, Афон (фрагмент)
Толь мощный, толико благодеющий, толь присущий нам Господь и Владыка чего не властен требовать от рабов своих, которых жребий в единой руке Его, и которые о Нем едином живем, движемся и есмы (Деян. XVII. 28)? Какое иго, Им возлагаемое, дерзнули бы мы назвать тягостию для нашей свободы? Какую дань, Им взыскуемую, – несоразмерною правам Его над нами? Какую жертву – довольною для Него? Еслибы Он сказал нам, что желает паки взять у нас все, что когда-либо даровал, – что могли бы мы отвещать Ему, кроме сего: да будет, Господи, воля Твоя, ибо мы не имели никакого права ни на единую крупицу даров Твоих, ниже на единое мгновение бытия? Но Бог не возлагает на нас никакого ига и бремени, разве благое и легкое; не взыскует никакой дани, кроме простертой руки для приятия даров Его; не хощет жертвы и всесожжения, удовлетворив сам себе за нас вечною жертвою своего Сына. И сей Сын Его, толикою ценою стяжавший право царствовать над нами, господствует нами токмо для нас, и Его безпредельное владычество, дерзнем сказать во славу благости Его, – есть токмо разнообразное служение тварям своим. Чего же, наконец, желает Царь сей от рабов своих? – Возжелает, говорит посланник Его к душе нашей, возжелает Царь доброты твоея. Твой спаситель желает обручить (2 Кор. XI. 2) тебя себе Деву чисту, обручити себе во век (Ос. II. 19). Якоже радуется жених о невесте, тако желает возрадоватися Господь о тебе (Исаии LXII. 5). Можешь ли ты пререкать сему блаженному для тебя желанию?

 

Итак, слыши дщи и виждь и приклони ухо твое, и забуди люди твоя и дом отца твоего. И возжелает царь доброты твоея. И поклонишися Ему. Научися, христианская душа, – и сей есть вторый предмет пророческаго возглашения, – научися верности, которая должна привести тебя во благоволение Царя царей, как единственная вожделенная для Него добротав нас, неимеющих никакой доброты собственной.

Слыши дщи и виждь. Но Пророк не изъясняет, что должны мы слышать, или где можем видеть возлюбленнаго Жениха душ. Сего и не можно было сказать единожды для всех. Не для всякаго слуха единый глас, ниже для всякаго взора единое видение. Иногда Господь является и глаголет душе, когда она Его и не чаяла: явлен бых не ищущим мене, обретохся не вопрошающим о мне, рекох: се есмь, языку, иже не признаша имене Моего (Исаии LXV. 1). Но иногда Он премолчевает и не обретается ищущей и призывающей Его: возстану, и обыду, и поищу, егоже возлюби душа моя: поисках Его, и не обретох Его, знах Его, и не послуша мене(Пес. III. 2). Но ты не унывай от сего, дщерь милосердия Его: ты токмо слыши, внимай непрестанно всякому знамению Его присутствия, и виждь, – озирай все пути Его, да взыщеши Его, егда обретается; и призовеши Его, егда близ есть (Исаии. LV. 6).

Слыши дщи и виждь. Два только чувства из пяти оставляет тебе провозвестник воли Царя царей. Начинай исходить, яко Лот, из сих пяти градов, долженствующих вскоре погибнуть. Оставляй область чувств, отрешаясь от тех прежде, которыя более плотяны и грубы. Не коснися, ниже вкуси, ниже осяжи (Кол. II. 21) в вожделение и наслаждение и пресыщение, но токмо за нужду и немощь плоти. Пресыщенные удовольствиями чувств дремлют пред чертогом небеснаго Жениха и не услышат гласа Его; елей в их светильниках истощается, и они не узрят лица Его.

Слыши дщи и виждь и приклони ухо твое. Внимай! Есть многие и благолепные гласы, поражающие внутренний слух; но не все есть глас Господа Бога, ходяща в раи, – дано было в раи глаголать и змию. Есть многие и светлые виды, встречающиеся духовному оку, но не все есть истинный свет Христов; и сатана преобразуется в ангела светла (2 Кор. XI. 14). Познай же, куда обращаться должно, чтобы не быть увлечену призраками: приклони ухо твое, или, яснее, приклони, с Давидом, сердце твое во свидения (Пс. CXVIII. 36) Господни. – В научения странна и различна не прилагайся (Евр. XIII. 9). Имамы известнейшее пророческое и апостольское слово, дабы внимать ему, яко светильнику (2 Пет. I. 19) чистейшаго света.

Начав духовное шествие наше к небесному Жениху и соблюдая нашу к Нему верность от прельщений чувств и от заблуждений ума, еще долго мы можем быть удерживаемы от приближения к Нему, пристрастиями нашего сердца. Но должно разрешиться и от сих уз: забуди люди твоя и дом отца твоего. Возможно ли сие? говорит страстная душа. – Но вопрошают ли о сем, когда тот же Бог законом любви супружеской повелевает оставить человеку отца своего и матерь (Быт. II. 24)? Не делается ли тогда любящее сердце истолкователем и защитником так же строгаго, повидимому, закона? Для любви ли к Богу невозможно то, что возможно для любви к твари? Не должна ли первая быть несравненно сильнее последней? Если любовию к твари можно жертвовать другой любви к твари: то можно ли любви к Богу принести меньшую жертву, как все роды законной даже любви к себе и другим? И может ли Божественный Жених предлагать меньшия требования желающим обручения с Ним, как сии: иже хощет по Мне ити, да отвержется себе (Мат. XVI. 24). Иже любит отца или матерь паче Мене, несть Мене достоин: и иже любит сына или дщерь паче Мене, несть Мене достоин (Матф. X. 37). Не должна быть никакая преграда, никакое посредство, не должна падать никакая тень между Им и душею. Брат мой мне, и аз Ему (Пес. II. 16), воспевает она Ему в Песни песней.

Блаженна ты, если уразумеешь и воспоешь песнь сию, христианская душа. Тогда-то возжелает царь доброты твоея, и явит тебе сокровища любви своей. Аз любящия Мя люблю (Прит. VIII. 17).

Но брегись еще, о дщерь благоволения, да не преткнешися в самом приближении к Царю твоему. Взирай с трепетом на славу, которую Он тебе обещает; и помышляй, что ты ничем не можешь заслужить ее, но малейшею неверностию можешь лишиться ея на веки. Поминай последнее наставление невестоводителя Царева: и поклонишися Ему. Молися непрестанно Исполняющему во благих желания твоя, и, когда Он венчает тебя милостию и щедротами,ты упадай к стопам Его смирением. Да покрыется, по слову блаженнаго, да покрыется любящее сердце твое страхом Господним, смиренномудрствующее, да не вознесшееся отпадет от Всещедраго.

Сим верным путем и неуклонным шествием от мира к Богу и от тьмы ко свету – да приведутся Царю небесному девы души наши, христиане, во след приведенныя ныне во храм преблагословенныя Девы; и да введутся некогда в нерукотворенный и вечный храм Царев,Его благодатию, и щедротами, и человеколюбием. Аминь.

 

Святитель Филарет Московский
21 ноября 1814 года
Говорено в церкви Живоначальныя Троицы, что в доме его сиятельства князя Александра Николаевича Голицына, ноября 21 дня; напечатано отдельно и в собр. 1820 и 1821 г.

 

Сочинения Филарета, Митрополита Московскаго и Коломенскаго. Слова и Речи. Т. I: 1803–1821. Москва: Типография А.И. Мамонтова и Ко, 1873. С. 204–212.

Источник: православный портал ПРАВОСЛАВИЕ.RU
 



Тропарь праздника
глас 4

Днесь благоволения Божия предображение/ и человеков спасения проповедание:/ в храме Божии ясно Дева является/ и Христа всем предвозвещает./ Той и мы велегласно возопиим:/ радуйся, смотрения// Зиждителева исполнение.

Кондак праздника
глас 4

Пречистый храм Спасов,/ многоценный чертог и Дева,/ священное сокровище славы Божия,/ днесь вводится в дом Господень, благодать совводящи,/ Яже в Дусе Божественном,/ Юже воспевают Ангели Божии:// Сия есть селение Небесное.

Величание
Величаем Тя,/ Пресвятая Дево,/ Богоизбранная Отроковице,/ и чтим еже в храм Господень// вхождение Твое.

Молитва Пресвятой Богородице в честь введения Ея во Храм

О, Пресвята́я Де́во, Цари́ца Небеси́ и земли́, пре́жде век избра́нная Неве́сто Бо́жия, в после́дняя же времена́ прише́дшая в храм зако́ный на обруче́ние Жениху́ Небе́сному! Ты оста́вила еси́ лю́ди Твоя́ и дом отца́ Твоего́, во е́же принести́ Себе́ в же́ртву чи́стую и непоро́чную Бо́гови, и пе́рвая дала́ еси́ обе́т всегда́шняго де́вства. Да́руй же нам соблюда́ти себе́ в целому́дрии и чистоте́ и в стра́хе Бо́жием во вся дни живота́ на́шего, да бу́дем хра́мы Ду́ха Свята́го, наипа́чи помози́ всем в подража́ние Твое́ во оби́телех живу́щим и обручи́вшим себе́ на служе́ние Бо́гови в чистоте́ де́вства провожда́ти житие́ свое́ и от ю́ности нести́ и́го Христо́во благо́е и ле́гкое, свя́то храня́ще обе́ты своя́. Ты провела́ еси́, Всечи́стая, вся дни ю́ности Твоея́ в хра́ме Госпо́днем вдали́ от собла́знов ми́ра сего́, в при́сном бо́дрствовании моли́твенном и во вся́ком воздержа́нии душе́вном и теле́снем, помози́ и нам отража́ти вся искуше́ния вра́жеския от пло́ти, ми́ра и диа́вола находя́щих на ны от ю́ности на́шея, и побежда́ти о́ныя моли́твою и посто́м. Ты в хра́ме Госпо́днем со А́нгелы пребыва́ющи, укра́силася еси́ все́ми доброде́тельми, наипа́че же смире́нием, чистото́ю и любо́вию и досто́йно воспита́лася еси́, да гото́ва бу́деши вмести́ти пло́тию Невмести́мое Сло́во Бо́жие. Сподо́би же и нам, одержи́мым го́рдостию, невоздержа́нием и ле́ностию, облещи́ся во вся́кое соверше́нство духо́вное, да угото́вает ки́йждо от нас с по́мощию Твое́ю одея́ние бра́чное ду́ши своея́ и еле́й доброде́лания, да не на́зи и негото́ви яви́мся во сре́тение Безсме́ртному Жениху́ на́шему и Сы́ну Твоему́, Христу́ Спаси́телю и Бо́гу на́шему, но да прии́мет ны с му́дрыми де́вами во оби́тели ра́йския, иде́же со все́ми святы́ми сподо́би нас вы́ну сла́вити и прославля́ти всесвято́е и́мя Отца́ и Сы́на и Свята́го Ду́ха и Твое́ ми́лостивое заступле́ние всегда́, ны́не и при́сно, и во ве́ки веко́в. Ами́нь.


 
 
© Храм Петра и Февронии,
г. Ростов-на-Дону,
2012-2015 г. г.
  Яндекс.Метрика